Константин РОЖКОВ

В среду, 9 декабря, стало известно, что я нанёс непоправимый ущерб государству. Тем, что не предоставил «обязательные экземпляры в электронной форме» газеты «Светлогорье» в ИТАР-ТАСС и Российскую государственную библиотеку. Газета существует 19 лет. Всё это время обязательные экземпляры каждого выпуска высылались сначала в Книжную палату, затем в ИТАР-ТАСС. Пересылка не дешёвая, но куда денешься – нищему государству надо помогать, поэтому учредители и издатели многомилионные расходы на изготовление дополнительной печатной продукции и на пересылку берут на себя. А теперь появилось новшество. Оказывается, нужно ещё и электронную версию высылать. В два адреса. Не просто выслать, а заверить электронное послание квалифицированной электронной подписью. А это ещё 2 тыс. рублей минимум.

Тонкости нововведения я узнал от Инги Левиной, ведущего специалиста-эксперта управления Роскомнадзора Калининградской области. Как нетрудно догадаться, встреча с экспертом была добровольно-принудительной. Инга Марисовна вызвала проштрафившегося редактора для ознакомления с протоколом об административном правонарушении. Как следует из протокола, управление Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций Калининградской области (Роскомнадзор) проводит «систематическое наблюдение в отношении выпуска средства массовой информации газеты «Светлогорье». И… о, ужас! – систематическое наблюдение показало, что «данное СМИ не зарегистрировано, обязательные экземпляры в электронной форме не загружаются» (извините, что немножко не по-русски, но так в протоколе).

Газета из-за блокады, объявленной нашей редакции специализированными типографиями и торговыми сетями, уже фактически низложена. Печатать её приходится на неприспособленном для газетного производства условиях. А это во много раз дороже. Поэтому «Светлогорье», выходившая периодически, сейчас появляется эпизодически. В текущем году, например, мы смогли напечататься только один раз, в августе. К этому-то выпуску и придрался Роскомнадзор.

С протоколом меня ознакомили. Замечания свои я оставил. Теперь жду приглашения в суд.

– Я не знаю, пострадало или нет государство. Но есть определённый закон, и мы должны его соблюдать, – объясняла свои действия специалист-эксперт Левина. – И вот вы попали в проверку на этот год. И было такое нарушение. Государство от этого сильно не пострадало, катастрофы не случилось, никто не умер и так далее. Но, к сожалению, такой закон. Я не могу с этим ничего сделать.

– Мне отказали в одной типографии, в другой – не Роскомнадзор ни при чём. Его не интересует то, что нарушаются права учредителя газеты, – пытаюсь достучаться до совести чиновницы. – А вот когда не предоставил электронную версию – государство сильно пострадало. Меня надо привлечь! Типографии нарушают закон, а вы в стороне. Почти все газеты уже уничтожили. В Калининградской области ничего не осталось...

– Они сами не выпускают, – скромно заметила Левина.

P.S. Дорогие соотечественники! Вы, конечно, обратили внимание на то, что в нашей задушенной стране развелось невиданное доселе множество надзирающих и карательных органов. Во всех сферах деятельности и жизни: в общественном порядке, в торговле, в потреблении товаров и услуг, в медицине, отдельно – в аптечной отрасли, в космической деятельности и т.д. и т.п. Мы все под колпаком. Большой брат знает, что мы делаем, где находимся, о чём думаем, что сказали по телефону. Надзор установлен за всеми, кроме так называемой элиты неприкасаемых. Контроль ведётся тотальный. В царские и советские времена существовала цензура. Современной Конституцией она якобы отменена. На самом деле её функции исподволь, незаметно восстановлены, и ими наделён Роскомнадзор. Он исподтишка следит за подконтрольными организациями и лицами и в нужный момент заявляет о себе как о неотвратимом возмездии.