И у преддверия могилы

Вдохни в сердца своих рабов

Нечеловеческие силы

Молиться кротко за врагов...»

Я не могу назвать этот суд уважаемым, потому что им было сделано всё, чтобы не быть таковым. Как то: изначально ко мне как к подсудимой самим судом применялись пытки и издевательства; применялось акустическое устройство (пыточное), якобы для сохранения какой-то мифической, не существующей на самой деле «государственной тайны». [Суд применял пытку] зная прекрасно о тяжёлом состоянии моего здоровья. Из трёх полноценных судебных заседаний с моим участием все три закончились вызовом «скорой помощи». Также судом не было предпринято ничего, чтобы облегчить для меня изначально жестокие, нечеловеческие условия доставления, нахождения и возвращения на судебное заседание и обратно в СИЗО (нестерпимые для меня по возрасту и состоянию здоровья).

Также суд изначально не обеспечил открытость и гласность судопроизводства, все силы бросив на то, чтобы убрать из суда трёх моих защитников по соглашению, боровшихся за открытость, гласность; а также обеспечил в связи с этим и отсутствие на судебном процессе самой подсудимой. Согласно руководящему постановлению пленума ВС РФ от 13.12.2012 №35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов», где в пункте 9 разъясняется, что проведение разбирательства дела в закрытом судебном заседании по мотивам сохранения государственной тайны осуществляется судом в той его части, в которой оглашаются и исследуются только такие сведения. Я совершенно осознанно, в том числе как опытный адвокат, отказалась от исследования в суде сведений, якобы составляющих гостайну (пункт 4 и 5 уголовного дела), и категорически запретила это защитникам по моему выбору, в целях разоблачения фиктивного засекречивания следователем «доказательств» и открытия судебных заседаний для слушатели и СМИ.

Так же мною было оспорено это незаконное засекречивание во всех инстанциях. Однако вопреки моей воле меня как подзащитную суд незаконно лишил моих защитников по выбору, выполнявших мои указания, что являлось законным способом защиты. Суд воспользовался боязнью адвоката-дублёра (назначенного судом, от которого я отказалась по недоверию) и запугал этого адвоката, дезориентировал. И с помощью этого дискредитированного адвоката навязал мне своё видение защиты, которое я не разделяю, и считаю что защитников на этом процессе у меня нет вообще. Адвокат по назначению нужен суду для видимости законности. Да и меня самой, считай, с самого начала суда на процессе нет. И я не знаю, что на суде, на котором судят МЕНЯ (!), происходит. Какие материалы оглашались. Какие свидетели опрашивались. На мои просьбы ни суд, ни адвокат по назначению не откликаются. И я не имею даже части протокола судебных заседаний, и даже каких-нибудь заметок о том, что происходит. На суде в моё отсутствие получается анекдотическая ситуация – меня судят без меня и моих защитников.

Таким образом я даже не могу считать происходящее судом. Так как суд – это априори обеспечение равноправия сторон и независимость судьи. А судья на моём процессе не может принять ни одного самостоятельного решения, не сбегав за разрешением к председателю суда, который, по сути, и является главным инициатором всего моего преследования. Но гласность, открытость судопроизводства – это гарантия справедливости судебных решений и обеспечение контроля за функционированием судебной власти. Открытость судебных заседаний является одним из средств поддержание доверия общества к суду.

Проводя разбирательство уголовного дела в закрытых судебных заседаниях, при отсутствии к тому оснований, предусмотренных законом, что, собственно, и произошло в моём случае, суд нарушает принципы гласности судопроизводства. Что должно повлечь за собой обязательно отмену судебных решений. В обзоре практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека №2 2022г. подготовленные ВС РФ содержится следующее дело в КПЧ ООН по сообщению номер 2059/2011 где среди прочего отражено, что государство-участник не объяснило, почему нужно было закрыть весь судебный процесс, вместо того чтобы закрыть лишь часть судебного заседания в целях предотвращение разглашения конкретных сведений. Комитет счёл, что государство-участник необоснованно лишило публику всех судебные заседаний разбирательства – ни по одной из причин изложенных в пункте 1 статьи 14 Пакта [Международного пакта о гражданских и политических правах (принят резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеи ООН 16 декабря 1966 года].

Я же и мои защитники по выбору с самого начала утверждали, что в моём уголовном деле вообще отсутствует какие-либо сведения, которые нельзя разглашать на публике. Однако суд уклонился от решения этого вопроса законным способом. Предпочёл решить проблему незаконно, удалив из зала судебных заседаний и защитника, и подсудимого. Публику же не пускали не только в зал, но даже в здание областного суда. Поэтому на основании выше изложенного и уже имеющейся в открытом доступе информации, учитывая широкий общественный резонанс и федеральную значимость моего уголовного дела, изложенную выше позицию ВС РФ и нормы Конституции РФ и международных стандартов, а также нормы УК РФ, я собираюсь обратиться к суду [с требованием] дать мне возможность выступить с последним словом в ОТКРЫТОМ судебном заседании, иначе моё обращение просто теряет всякий смысл, так как обращаться с какими-либо словами к моим заведомым гонителем и палачам не желаю!»

14.10.2026

Мария Бонцлер.