Пятница, 16 февраля, – чёрный день в истории России.

Первыми в Калининграде, как ни странно, на известие о смерти Алексея Навального* отозвались полицейские. В ружьё, казалось, поставлен был весь личный состав. Они кружили по площади Победы плотными бригадами. Озирались. Заглядывали в глаза каждому прохожему. По периметру дежурили «канарейки» с мигалками. Всем известна неповоротливость полицейского механизма. Поэтому складывалось впечатление, что их проинструктировали задолго до факта смерти узника совести.

На каменном обрамлении центрального фонтана ветер ворошил лепестки шести гвоздик. Цветы возлагали скромно и тихо уходили. Проходившие молодые люди и девушки полушёпотом спрашивали друг у друга: «Навальный?»*, кивали головами и удалялись. Это был их пароль. Люди опасаются арестов за проявление душевной скорби. Но больше всего боялись полицейские. Они боялись Навального*. Мёртвый, он оказался страшнее живого. Точно так они боялись убитого Бориса Немцова.

На федеральных каналах промелькнуло скромное сообщение: Навальный* умер. Ни портрета, ни репортажей о реакции общественности мира и России. Не до смерти политика – у кремлёвских телевизионщиков задача поважнее: пиарить что есть мочи главного соискателя должности президента.

Реакция ведущих политиков мира, лидеров стран Европы на смерть Навального* была мгновенной. Они без жеманства давали трагическому событию оценку. Называли причины и бенефициара дикой расправы. Во многих городах планеты прошли митинги и пикеты.

Уже теперь понятно, кому выгодна смерть Навального. Но придёт время, и мы узнаем жуткие подробности. Quidquid latet apparebit nil inultum remaneb.

*)внесён в список организаций и физлиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к терроризму и экстремистской деятельности.