Разберём правовые аспекты судебного решения о снятии «Яблока» с выборов
11 августа 2026 Леонид Никитинский, обозреватель «Новой»
Решение зарегистрировать партию «Яблоко» для участия в сентябрьских выборах в Госдуму принимало не «Яблоко», а ЦИК.
Судья Верховного суда Вячеслав Кириллов в своём решении отменил решение ЦИК, а не «Яблока». ЦИК был указан в иске партии «Родина» как «заинтересованное лицо», а фактически выступил на стороне истца, когда вопреки своему же решению недельной давности вдруг обнаружил копеечное «иностранное финансирование» у кого-то из кандидатов и сообщил об этом суду.
Мы не касаемся политической стороны решения Верховного суда, но с правовой точки зрения административный иск партии «Родина» был подан к ненадлежащему ответчику.
Суду следовало вернуть его истцу — партии «Родина» — для изменения состава участников: ответчиком должен был стать ЦИК, а «Яблоко» — третьим или заинтересованным лицом. Но кто-то куда-то очень торопился. Вообще всё было сделано топорно и впопыхах.
В предвыборной эпопее «Яблока» закон «О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием» был использован как универсальная дубина: для снятия с выборов отдельных кандидатов, для возбуждения против некоторых из них уголовных дел «за неисполнение обязанностей иноагента», наконец против списка партии в целом. Возможность применить этот закон оставалась у Минюста вплоть до сентября, однако центр принятия решений дал отмашку раньше.
В части «нарушения авторских прав» иск «Родины» выглядит анекдотично, а решение суда иллюстрирует...
Дмитрий Песков публично объявил об окончании специальной военной операции — теперь, по его мнению, она стала войной. Вот что он сказал очень специальному корреспонденту ВГТРК Павлу Зарубину:
«Всё начиналось как специальная военная операция. Продолжается как война, потому что за Киевом стоят и Берлин, и Париж, и Гаага, и Осло, и, к сожалению, Вашингтон. Потому что им помогают целиться через их спутники, им помогают наводить иностранное вооружение на наши цели через всю их инфраструктуру».
Вопреки распространенному мнению, на законодательном уровне запрета называть СВО войной никогда не существовало. Судебная практика ориентировалась на некий документ неопределенного жанра и статуса, выпущенный Роскомнадзором в первый же день СВО, 24 февраля 2022 года, под шапкой:
«Вниманию средств массовой информации и иных информационных ресурсов»: «Обращаем внимание, что редакции средств массовой информации до выпуска в свет (эфир) материалов… обязаны устанавливать их достоверность. Роскомнадзор информирует, что при подготовке материалов и публикаций, касающихся проведения специальной операции… (СМИ) обязаны использовать информацию и данные, полученные ими только из официальных российских источников».
Пропагандисты и высокие госслужащие с тех пор не раз...
В среду, 1 апреля, лучшей в России «Новой газете» исполнилось 33 года. На коллектив газеты выпали суровые испытания – от убийств шестерых сотрудников до лишения Басманным судом Москвы по требованию Роскомнадзора в 2022 году свидетельства регистрации средства массовой информации.
В 2021 году главный редактор газеты Дмитрий Муратов был удостоен Нобелевской премии мира за «усилия по сохранению свободы мысли как непременного условия для демократии и мира». Коллектив редакции на момент аннулирования свидетельства представлял собой уникальное созвездие уникальных талантов. Имя газеты известно во всём мире. Вокруг неё сплотились самые прогрессивные читатели. Газета за 30 с лишним лет сумела вписать в историю отечественной журналистики золотую страницу.
В начале двухтысячных редакция «Светлогорья» сотрудничала с «Новой». Нам высылали...
Ушёл из жизни правозащитник и поэт Андрей Бабушкин
11:24, 14 мая 2022 Леонид НИКИТИНСКИЙ, журналист, кандидат юридических наук, специально для «Новой газеты. Европа»
Андрей Бабушкин, только что ушедший от нас так же стремительно, как жил, на моей памяти никогда не рассказывал о себе. Он был очень открытым человеком, но эта тема его просто не занимала. Всегда думал только о других и о том, как сделать так, чтобы их не обижали. Себя он не жалел, но очень удивился бы, если бы ему об этом сказали при жизни: в этом не было никакого «самопожертвования» — жить так было для него нормально, как для птицы летать. Он был человек сразу заметный, но при этом предельно не показной.
Ходил он обычно в одной рубашке, на которую нацеплял значок муниципального депутата, а на встречи СПЧ с президентом уважительно повязывал галстук, но из-за его шеи тот свисал с нее двумя хвостами одинаковой длины. Бабушкин давно и сильно болел — но он же никогда не говорил об этом.
Он был смешным и не стеснялся этого нисколько. Одно время у него был розовый ноутбук, который он держал на весу одной рукой, а одним пальцем другой быстро-быстро записывал все, что ему говорили в колониях и СИЗО. В розовом, а потом, когда Бабушкин «разбогател», зеленом ноутбуке не было никакой фронды. Любого другого на его месте в колониях подняли бы на смех, и тем удивительнее было то уважение, даже благоговение, которое эта нездешняя фигура вызывала равно и у сидельцев, и у администрации. Все запутанные инструкции ФСИН он знал назубок и не допускал при себе ни тени неуважения ни к зэкам, ни к их онтологическим врагам — охранникам.
В его присутствии они становились людьми, уважающими друг друга. Да просто людьми, вот только не знаю, надолго ли.
Тех, кого он вытащил из тюрьмы или кто только что вышел оттуда сам, а дальше идти ему было некуда...
