Как мы уже сообщали, дело по жалобе Марии Бонцлер о незаконности её привлечения к уголовной ответственности прекращено по ходатайству стороны заявителя. Это произошло неожиданно быстро. Сразу после решения судьи Михаила Примака об удовлетворении ходатайства прокурора Позднякова. Прокурор просил объявить заседание закрытым от присутствия представителей общественности и прессы. Судья поддался его обаянию, удовлетворил просьбу. Всех посторонних Примак попросил покинуть зал заседаний – и всё тут же решилось.
Решилось, несмотря на возражения Бонцлер и обстоятельный доклад её защитника Александра Чаузова.
При первом же своём появлении в судебном процессе прокурор Поздняков просил рассмотреть жалобу Бонцлер в закрытом режиме. Дескать, материалы дела могут привести к разглашению коммерческой тайны. Судью несколько смутила формулировка, и он отложил рассмотрение ходатайства. Вместо прокурорского предложения на том заседании Примак рассмотрел два ходатайства представителей средств массовой информации, которые пожелали освещать процесс. Он разрешил фотовидеосъёмку. С весьма оригинальными оговорками. Как разъяснил Примак, снимать можно всё – воздух, пол, стены, пустую клетку для арестантов, но только не самого судью, секретаря, а прокурора и защитников – с их согласия. Прокурор замахал руками – будто захваченный врасплох воришка, словно деревенская девушка, впервые увидевшая объектив и перепутавшая его с чем-то другим: да-да, меня снимать нельзя! Вот так и освещайте судебный процесс.
В перерыве между заседаниями, представитель прокуратуры, видимо, сделав над собой усилие и заглянув в материалы дела, переменил формулировку. Слово «коммерческая» он заменил на более соответствующее уголовной статье, по которой привлекается Бонцлер. И на последнем заседании 15 августа, Примак принял его требования.
Чем аргументировал прокурор? Он говорил о...
+видео
